Плавание Котоярви 2015 года

Татарский пролив, Шантарские острова, Охотское море

Северный берег от Охотска до Магадана

Мрачным утром 13 августа немножко поутихло. Бодаясь со встречным ветром 10 м/с, обогнули мыс и медленно поползли на восток. Берег по прежнему был низким и песчаным, приставать не хотелось. Шли весь день и всю ночь.  После суточного перехода, на рассвете 14 августа показались высокие скалы магаданского берега, а по берегам опять появились кекуры. В отличии от Шантар и Аянского берега, скалы здесь сильнее подвержены эрозии, поэтому выглядят более гладкими и старыми.

Для днёвки мы выбрали бухту Лошадиную. Бухта надёжно закрыта грядой рифов и кекуров от любого ветра, кроме чисто южного. В её вершину впадает речушка Шилкан, чуть выше по левому берегу — остатки одноимённой деревни, брошенной во времена хрущёвской «оттепели» на произвол судьбы и медведей. До 60-х годов тут был рыбозавод, школа и магазин.

Спугнув медведя и двух орланов, мы зашли в устье реки и спрятались от моря за пологой песчаной косой. Место там совсем уж закрытое и приглубое, можно надёжно спрятаться от любой непогоды. На косе обнаружили свежую рыбацкую делянку, в виде нескольких каркасных строений обтянутых полиэтиленом. Путина здесь уже закончилась, и вместо рыбаков хозяйничали медведи. Аккуратно закопанную рыбаками помойку косолапые отрыли до грунта и расшвыряли тонким слоем по косе. Рядом с домиками валялась куча краболовок. Мы отобрали пять штук получше, и поставили их возле кекуров. Улов был не велик, но своего первого и последнего краба мы всё-таки поймали. Для разнообразия, решили поставить краболовки на месте помельче, но тут и вовсе просчитались — всю наживку радостно съели тюлени.

К вечеру в бухту зашло ещё одно судно — небольшой катер из Магадана. Магаданцы (их было трое) собирались идти дальше на запад, но из-за проблем с дизелем были вынуждены зайти в Лошадиную. Вечером устроили совместные посиделки и перекоптили часть кеты, выловленной в Улье. Капитан катера Игорь рассказал нам про оставшуюся часть маршрута до Магадана. Дальше он посоветовал нам зайти в соседнюю бухту Большая Молта. Там расположен кордон заказника с отличной баней, что было нам очень кстати. Заночевали мы как обычно, на якоре, предварительно забрав на катамаран все вещи с берега. Так сделать нам посоветовали магаданцы, и были совершенно правы. На открытый конфликт с человеком косолапый не идёт, но всё что плохо лежит обязательно испортит, т.е. надувную  лодку  порвёт,  коптильню расплющит,  миски покусает, ложки стырит. С утра около ещё дымившегося костра было несколько куч свежего помёта и много следов.

Попрощались с соседями и пошли в Большую Молту. Обходя мыс Шилкан, мы обратили внимание на странную корягу, которая довольно шустро шла нам поперёк курса. Коряга оказалась плывущим медведем, решившим срезать вплавь Еринейский залив. Мы конечно намерено обрадовались такой удаче и устроили погоню с фото-видео охотой. Хотелось побольше крупных планов, поэтому расстояние сокращали до тех пор, пока мишка не потерял терпение. Слегка притормозив, он повернул к преследователям косматую башку и злобно зарычал, к восторгу операторов и лёгкому испугу рулевого. Косолапого проводили до мыса, где он выскочил на берег, и, взметнув пару центнеров брызг, удрал в гору по огромным валунам.

В Большой Молте действительно оказалось хорошо. Аккуратные, ухоженные домики кордона, отличная баня с шайками, ковшами и водогрейным котлом. Весь день провели как и мечтали, в помывках и постирушках. Рыбы в реке было столько, что одна форелина сама припрыгала к катамарану по обсохшему руслу реки. Мы на эту форель уже и смотреть не могли, поэтому проводили удивлённую рыбину до моря.

В банно-прачечном угаре прозевали отлив, и к вечеру оказались посреди обширной осушки. Это было не очень приятно, поскольку косолапые имеют обыкновение по ночам обходить осушку. Вдобавок ко всему, Саша заявил, что медведей он не боится и пошёл в одиночку ночевать в палатке около бани. Для профилактики, под вечер устроили пальбу в белый свет из всего что было. Возможно, и сработало, но ненадолго. Ночью я дважды вставал на звук шагов и пальбой выгонял незваных гостей из охранной зоны Котоярви. Сколько минут (или секунд) Саша продержался в палатке, история умалчивает. С утра его обнаружили запершимся в избе вместе с палаткой.

Утром, дождавшись воды, мы отправились огибать п-ов Лисянского, и под вечер остановились в устье реки Кулку.  На подходе к бухте, заметили в реке медведя, занятого рыбалкой.

К сожалению, наши восторги оказались столь громкими, что косолапый мигом удрал вверх по реке. Высадившись на правом берегу у очередной рыбацкой делянки, мы посвятили остаток дня обследованию птичьего базара, а также прогулке к развалинам брошенной метеостанции Ушки. Стоило нам отойти на якорную ночёвку,  как на место высадки сразу пришёл очередной медведь, уже третий на этой реке.

На следующий день, срезав залив Ушки, мы прошли ещё с полсотни миль на восток и добрались до бухты Лужина. Оказалась она необычайно красивой, но для жизни совершенно непригодной. От ветров юго-восточной четверти там укрыться невозможно,  берега галечные и приглубые, якоря держат плохо.

За сорок минут пребывания в бухте мы нас посетили два медведя. Первый отличился тем, что на выстрелы не реагировал вообще, а второй пришел во время дозаправки водой и чуть не отрезал Денису путь к катамарану. После небольшой прогулки по бухте, мы вышли в ночной переход до острова Спафарьева. Магаданцы обещали там надёжную бухту и красивые виды.

Ночь на 18 августа была ясная, на небе высыпали звёзды. Но с рассветом опять заволокло, ветер усилился и отошёл к югу. Удобного места для швартовки в бухте Беринга мы не нашли. Старые причалы рыбозавода со временем разрушились и ощетинились ржавой арматурой. Единственный приемлемый для нас вариант швартовки — растянуться на двух якорях, уткнувшись носами в приглубый галечный пляж. Приливы в этих краях высокие (ок. 5м), якоря на гальке не держат. Поэтому и такая стоянка требовала постоянного внимания.

Остров довольно большой, растянутый с ЮЗ на СВ на 5 миль, состоит из двух высоких каменных утёсов, связанных низким перешейком. В СВ части острова, у подножия высокой (571м) горы Командора Беринга есть действующий маяк, рядом работает метеостанция. На ЮЗ оконечности сохранились остатки погранзаставы, брошенной в лихие 90-е. После войны на Спафарьева был построен гигантский рыбозавод, занявший весь перешеек. Целая флотилия рыболовецких судов свозила сюда улов селёдки и краба. Сейчас всё брошено и разрушено в хлам. Руины рыбозавода производят крайне гнетущее впечатление. Насчёт прекрасных видов, обещанных магаданцами, мы испытали глубокое недоумение. Впоследствии, мы слышали разные версии о гибели этого предприятия. По одной из них  в 1972 году с Камчатки пришла волна цунами, нанеся заводу огромные повреждения. Разрушенные цеха частично удалось восстановить. Вторая волна пришла в 2000 году и окончательно поставила крест на рыбозаводе. Другая версия — истощение стада сельди из-за массового вылова (упоминается по ссылке http://ru.livejournal.com/410519.html).

До утра следующего дня прогноз не обещал ничего хорошего, и мы остались на острове на сутки. Побродили по руинам, сходили на обе горы по разным сторонам перешейка. Экспедиция на маяк оказалась провальной. Из-за обилия задаваемых глупых вопросов, маячник Николаич принял Сашу с Серёгой за шпионов и выпроводил с территории охраняемого объекта. Юго-западная экспедиция тоже получилась довольно бесполезной. Видимость была нулевая, цвета только чёрно-белые, гипотетические виды и красоты так и остались покрыты туманом. К вечеру в бухте поднялась мелкая, противная зыбь. Ночевали на якоре, подальше от берега. На гальке не держал ни адмирал, ни дэнфорт, ночь прошла в бесконечных якорных тревогах.

До Магадана оставалось всего 60 миль, а в запасе было ещё 8 дней. Поэтому к финишу мы не торопились. На материке, к западу от Магадана есть большой Мотыклейский залив. По рассказам магаданцев, неподалёку от берега там есть горячие ключи. В Мотыклейском заливе мы  и решили провести ещё пару дней до финиша.

19 августа мы покинули неприветливую бухту и двинули на север. Небо прояснилось, вышло солнце, и вода стала теплее ещё на градус. По пути в Мотыклейский залив подсушили всю одежду, промокшую накануне. А также разукрасили Сашу, превратив его в настоящего покорителя Охотского моря. Художником был назначен старпом, а остальная команда выступала в роли худсовета.

Напротив мыса Станюковича встретили в море небольшой катер-риб, а в нём чету учёных из Института биологических проблем севера РАН. Возрастом постарше нас, мужчина орнитолог и его жена паразитолог-гельминтолог путешествовали по морю в окрестностях Магадана. Постояли бортами и с удовольствием пообщались. Особенно мы были рады паразитологу-гельминтологу, ибо на душе было не спокойно. Несмотря на многочисленные предостережения, на Шантарах мы всё же побаловались малосольной форелью. Наши страхи были развеяны, форель на Шантарах ничем не заражена. А ещё мы с Серёгой пытались есть малосольную икру раков отшельников на Феклистова. Наш робкий вопрос на эту тему поставил в тупик опытного специалиста, поскольку других таких идиотов в её практике пока не встречалось. Договорились на том, что теперь мы с Серёгой являемся участниками редкого научного эксперимента, способного стереть в паразитологической науке одно из белых пятен. О результатах обещали доложить. Ещё учёные нас расстроили, сообщив, что горячие ключи к которым мы шли, давно остыли и превратились в обычные ручьи. Ну и совсем уж неприятная новость — на Шантарах недавно упал в море вертолёт с туристами, выжили не все.

Попрощавшись с новыми знакомыми, мы зашли в Мотыклейский залив и встали в устье ручья Безымянный, чуть южнее р. Мотыклейки. Место для стоянки — лучше некуда.  Катамаран вошёл в ручей как в лузу и с отливом превратился в мост. Главный бонус — помпа при любой фазе прилива доставала отличную пресную воду. Вдоль ручья полно объеденных рыбьих скелетов и свежих следов. По ручью ходила горбуша. Но нерест давно закончился, и рыба была практически несъедобна. Нас это ни капли не расстроило, было ещё половина мешка с солёной кетой из Ульи. Доедали мы эту кету с трудом, поскольку никак не получалось её как следует вымочить от соли. Как оказалось,  плохо старались. После 7 часов полоскания в проточной пресной воде, рыба опресняется до съедобного состояния. Всю оставшуюся кету благополучно закоптили и доедали уже в Магадане. Около соседнего ручья в избе сидели рыбаки, изрядно зашуганные недавним визитом пограничников.

Под вечер мы озадачились оставшимися запасами пиротехники, (ну не обратно же их везти!) Бензина у нас тоже было с избытком, хватило бы до Камчатки. Опытный артиллерист, оператор «Гиацинта» Шурик вспомнил свою афганскую молодость и предложил из петард и бензина изготовить термобарическую бомбу. Большой огненный гриб, поднявшийся на осушке, произвёл глубокое впечатление на всех зрителей, в том числе на пограничный дозор с другой стороны залива. Уже затемно, погранцы проходили через наш ручей, воспользовавшись катамараном в качестве моста. Не дожидаясь вопросов, я соврал, что мы пугаем медведей и взрываем в костре оставшиеся газовые баллоны. Пограничники предупредили нас о медведице с медвежатами и поинтересовались, кто мы такие и чем тут занимаемся. Настроены они были доброжелательно. Рассказали как правильно заходить в Нагаеву бухту и с кем там надо связаться на подходе.

Уже затемно пришла вода, и мы отошли на рейд на ночёвку.

Утром 20 августа снялись с якоря и решили устроить морскую рыбалку напротив бухты Мелководной. Рыба клевала неохотно, поймали одну камбалу, несколько наваг и двух здоровых керчаков.

Погода стояла хмурая, но без дождя, а вечеру опять раздуло с юг-востока. Ночевали на якоре в южной части залива. Под нами было 30 см воды и бездна няши.